September 3rd, 2015

юзерпик

Немного о педофилии в советской литературе

Давно хотел написать, однако, только сейчас рылся в книжном шкафу и нашел поразивший когда-то (в перестройку) момент. Как известно, советская художественная литература не ограничивалась оригинальными произведениями на русском языке, но в нее стоит включать и переводы, т.к. им уделялось большое внимание, и переведенная литература в известной степени тоже попадала в культурный канон. В общем, в далеком 1958 г. Государственное издательство художественной литературы сподобилось издать повесть французского писателя Жюля Ренара "Рыжик" в переводе С.Парнок,  (так что указание Википедии о возвращении ее в литературу в конце 70-х в связи с изданием в США неопубликованных ее произведений не совсем верно). Личность переводчицы (т.е. факт издания ее перевода) уже является анекдотом, если учесть, что при жизни некоторое время в 20-е г.г. по цензурному ведомству она шла едва ли не как один из символов порнографии. В общем, см. главку "Краснощечка" http://az.lib.ru/r/renar_z/text_1894_poil_de_carotte.shtml
т.е.

"Давно уже не на шутку заинтересованный, Рыжик в этот вечер, как только появляется Виолон, настораживается, томясь, быть может, обоснованным подозрением и горя желанием знать правду о таинственных повадках надзирателя. Он пускает в ход все уловки маленького шпиона: притворяется, что храпит, шумно поворачивается на другой бок, делая, однако, при этом полный поворот, пронзительно вскрикивает, как в кошмаре, отчего в испуге просыпается весь дортуар и словно зыбь пробегает по всем одеялам. А как только Виолон уходит, он, приподнявшись на постели, взволнованным шепотом говорит Марсо:
-- Пистолет! Пистолет!
Никакого ответа. Рыжик становится на колени, хватает Марсо за руку и, изо всех сил дергая ее, повторяет:
-- Не слышишь? Пистолет!
Пистолет как будто не слышит. Рыжик, отчаявшись, продолжает:
-- Хорош, нечего сказать!.. Что же, ты думаешь, я не видел вас, что ли? Ну-ка посмей сказать, что он тебя не поцеловал! Посмей-ка сказать, что ты не его пистолет! "

и далее.

В общем, несмотря на приемлемое сочетание остроты и целомудренности (и вполне возможное соотнесение с советским опытом - пионерлагеря и т.д.), кажется, в культурный канон, да и вообще во внимание публики, это не попало. Не знаю почему - тираж 150 тыс. экземпляров, это на уровне приключенческой литературы, хотя и не первых звезд (не Дюма, а Буссенар), возможно, что затеряалось в буме переводов (в период Оттепели число переводных книг выросло в несколько раз по сравнению с началом 50-х).