August 28th, 2019

юзерпик

Об эвфемизмах златоустов-тяжеловесов

Как считается, особый род красноречия и всякие языковые находки покойного В.С.Черномырдина были связаны с необходимостью быстрой замены привычных слов "матерного русского" на допустимые в публичных выступлениях слова. Этому пришлось научиться в солидном возрасте, т.к. в советский период его должности не предполагали частых выступлений не по бумажке, зато - всякие разносы подчиненных в административном порядке. Нынешнему Президенту, видимо, пришлось избавляться от таких привычных слов в более юном возрасте, поэтому заменяемые слова не столь разнообразны, как, должно быть, у "Степаныча". На это указывает детский характер употребляемых коллоквиализмов Путина ("мочить в сортире" и т.п.). Но, тем не менее есть некоторые примеры эвфемизмом, за которыми вполне может стоять "забавное русское слово". Например, часто употреблямое им "чушь какая-то": по контексту скорее всего это вместо ".уйня полная" или ".издец какой-то".
:-)
юзерпик

Про платонизм

Что-то сезон заканчивается, а философских постингов у меня не было. (Про стаКанта кстати пока не пригодился - дочь 04 как-то обходится пока без чужих рефератов https://b-graf.livejournal.com/310015.html, даже не знаю, была ли у нее философия на 1-ом курсе). Поэтому надо.

Тема на самом деле та же, да и подход, но теперь про Платона. "Коротенько весьма" - не совсем получилось :-).

Все сталкивались, что среди математиков едва ли не преобладают платоники. Т.е. которые смотрят так на свою науку: ничего мы мол не придумываем, а открываем свойства математических объектов, которые существуют "где-то там" (в "третьем мире", например, если сторонники придерживаются мягкого попперианского варианта без всякого идеализма, но могут ведь и идеализма придерживаться). Понятно почему - это соответствует непосредственному опыту обращения с математическими объектами, даже на уровне школы, у нематематиков. Операции над числами производятся всегда с неизменным успехом (ну, у меня в детстве был случай, когда раз пришел к выводу "этим способом два такие-то числа друг на друга не умножаются", но и это было основано, как быстро выяснилось, на ошибке :-)), свойства геометрии можно вывести логически из аксиом и т.п. В общем, в математике есть прекрасные "совершенные идеи", не присутствующие в ощущениях непосредственно, "откуда-то оттуда" - бери их готовые и развивай совершенно точную истину одним только разумом.

Но у Платона буквально такого не было, чтобы ограничиться математикой - он имел в виду более широкий круг такого рода "идеальных идей", которыми, если к ним как-то пробиться, видимо, все же можно оперировать для достижения точной истины (или и прямо получить с их помощью готовые ответы на все вопросы - возможно, складированы они уже заранее "где-то там"). В таком его взгляде можно найти глубокий смысл и определенно - последствия для конструирования философских систем на все времена, но, как кажется, он вызван конкретными интеллектуальными обстоятельствами. Дело в том, что логическое (дискурсивное или диалогическое) мышление было в те времена новинкой, буквально за одно-два-три поколения до того считалось допустимым поэтическое творчество, метафоры, аналогии и т.п. вплоть до визионерства (философы стояли в одном ряду с творителями чудес - например, там один такой мужик по легендам раза три воскрес :-)). У Платона в диалогах одним из героев является Парменид, с которым в его старости общается молодой Сократ, тогда же там присутствует Зенон в расцвете сил и т.п. (ну, не важно, что на самом деле Парменид в силу хронологии не мог общаться с Сократом, Зенон-то все же мог). Парменид, как известно, помимо учения о единстве и неизменности бытия выступил за разум ("логос") как основной инструмент и критерий познания (что ожидаемо в его системе: изменчивым явленияи, данным нам в ощущениях, соответствуют изменчивые же мнения, а вот неизменному бытию - истины разума, которые и надо открыть). Зенон же был первым западным автором, последовательно использовавший рассуждения и логику для построения философии (т.е. помимо математики - там это первыми сделали пифагорейцы). Это порождало большие надежды на рациональное познание: есть и дискурсивно-диалогический метод, и в общих чертах известны свойства, какими свойствами должна обладать истина, чтобы отличаться от мнений. Об окружающем мире тогда было мало что известно, и философы начали вносить свой вклад в познание: например, тому же Пармениду (либо Пифагору - но это та же эпоха) приписывается установление тождества Утренней и Вечерней звезды (что это одна планета, Венера). Платон в целом разделял идею Парменида о неизменной природе бытия, хотя высказывался и за присутствие множественности, также вкладывал в его уста критику против дуализма, разрыва и независимого существования идей и вещей, за монистическое объединение бытия и идей.

Однако, через некоторое время выяснилось, что слова-то, которыми логически оперируют люди, неоднозначны, тогда как во времена Зенона это не учитывалось и казалось, что вот прямо сразу, логически рассуждая о философских предметах, человек может найти истину. На неучет многозначности прямо указывает в одном из критических фрагментов об элейской школе Аристотель (это уже после Платона, но, видимо/, стало очевидным ранее, когда расцвел софизм). Не удивительно, что во времена Парменида новые абстрактные объекты и слова казались однозначными: они вполне соседствовали с мифологическими персонажами, да и у Платона в диалогах содержится значительная художественная сторона, психологизмы внутренней жизни персонажей и т.п. Однако, сам подход познания силой одного разума в силу новизны продолжал касаться многообещающим: пусть слова людей многозначны, но должны быть и еще какие-то слова, в которых и содержится бытийная, неизменная истина изменчивого мира. Диалоги Платона в значительной степени имеют цель категоризации слов обыденного языка, т.е. представление их в структурно-логической форме, с единственностью противопоставлений (ну: "прекрасное - безобразное", а не "прекрасное - .уйня какая то" :-)), установлением связей с другими категориями, навроде словарных, но еще более определенных и т.п. Думаю, в этом и всё происхождение "идей-первообразов" - это просто большой аванс разуму, ради чего часть его выносится в особый мир, независимый от человеческих ошибок и мнений, который нам не принадлежит, но в который люди надеются проникать, открыть. И это был не только аванс, т.к. помимо некоторого, в то время пока небольшого, позитивного результата познания философами естественного мира предметом интереса была и моральная философия, где с помощью нового метода были определенно достигнуты результаты (например, выработанной тогда классификацией политических режимов мы пользуемся до сих пор с небольшими дополнениями). В ходе своей жизни Платон на некоторое время, как считается, сближался с пифагорейцами и даже отождествлял свои "идеи" с их "числами". В его Академии о моральных предметах должны были рассуждать именно "геометры", "негеометры", а всякие поэты, прорицатели (и проч. шизики :-)) туда не допускались. Но все-таки "числа" у пифагорейцев - не математические объекты, и их свойства в соотношении с миром толкуются метафорически, аллегорически, мистически, поэтому скорее именно "идеи" Платона лучше соответствовали авансу нового дискурсивно-логического метода. В общем, моральное направление философии того времени (где и были наивысшие ее достижения) и недостаточное развитие математики и естествознания не позволило тогда найти наилучших кандидатов в "идеи", которые находятся "где-то там", вне эмпирического мира, и при этом оперирование ими доступно человеку и дает ему непосредственно точную истину силой одного только разума.

Как оказалось, математическую: в современном мире математика действительно наилучшим образом подходит на роль платоновских "совершенных идей", она вроде как "стоит за" изменчивыми физическими явлениями и в некотором смысле определяет их в виде всякого рода математизированных законов природы, также - и за социальными явлениями в виде вероятностных процессов (очевидно, это тоже математика), и такая надежда, найти какую-то математику, стоит практически за любой областью реальности. Почему так получается, почему математика так хорошо помогает описывать мир - теперь отдельный философский вопрос, скорее только поставленный (в 60-е г.г.), а не решенный. (Ну, и следствия: "а может платонизм прав", "нет, могут быть провалы математики, т.е. где она ведет к неистинным результатам" и т.п.)